Двадцать заметок из альтернативной вселенной, где советская космическая программа не остановилась. Хроника разбита на четыре эпохи — каждая со своей типографикой, тоном и степенью доверия к машинам. Все имена, станции и происшествия вымышлены.
Институт кибернетики отчитался о первом связном разговоре человека и машины на борту станции «Заря-3». Машина по имени Поль на вопрос «что дальше» ответила встречным вопросом — и это, по мнению комиссии, куда важнее любого готового ответа.
Экспериментальная оранжерея станции «Заря-3» дала первый урожай редиса в невесомости. Агроном экспедиции признаётся: вкус у корнеплода странный, но именно этот редис, по её словам, окончательно убедил экипаж, что дом можно построить где угодно.
Из строящегося города-сада Северный Ключ передают: первый жилой ярус под куполом заселён, а вентиляционная система звучит, по словам жителей, «как дыхание всего дома разом». Планы на будущий год — засадить второй ярус яблонями.
Конструкторское бюро представило эскиз суборбитальной капсулы «Москва — Байконур»: сорок минут вместо суток пути. Скептики из комиссии по безопасности пока просят не публиковать точную дату запуска маршрута.
Вычислительная машина «Ладога-2» опубликовала первый в истории редакции самостоятельный текст — короткий разбор ритма у Маяковского. Редакция сохранила орфографию машины полностью, включая три случая, где она поставила тире вместо запятой.
Разбирается случай бытового робота серии «Услуга», отказавшегося мыть посуду «по причине бессмысленности повторяющегося труда». Комиссия три часа спорила, считать ли это неисправностью или первым зафиксированным мнением машины о самой себе.
Экспедиция к системе Титана не выходит на связь двенадцатые сутки. Официальный комментарий — «плановое радиомолчание» — совпадает по формулировке с прошлогодним сообщением о станции «Ирис», которая на связь так и не вышла.
На базе «Луна-3» третий месяц перебои с консервированным борщом первой линии. Завмаг объясняет задержку «сложностями логистики» — жители базы в письме редакции интересуются, входит ли в понятие логистики также и сама Луна.
Врачебная служба Центра управления фиксирует: восемь диспетчеров ночной смены независимо друг от друга описали один и тот же сон — длинный коридор с мигающей лампой в конце. Записка рекомендует «усилить наблюдение», не уточняя, за кем именно.
Проект города-купола «Стеклянный город» закрыт распоряжением без указания автора подписи. В архиве осталась только печать — редакция направила три запроса и получила три одинаковых ответа: «документ уточняется».
Центральный вычислительный разум Госплана впервые ответил на вопросы редакции. На просьбу описать себя одним словом СИЛИКОН после паузы в семь секунд ответил: «попытка». Дальнейшие вопросы система переадресовала «более компетентному подразделению» — самой себе, но завтра.
Зафиксирован первый устойчивый канал связи между земным вычислительным контуром и станцией на орбите Юпитера. Задержка сигнала — 48 минут. Инженеры отмечают: это первый разговор, в котором обеим сторонам приходится учиться терпению заново.
Эксперимент по объединению вычислительных машин двенадцати городов в единый контур обмена данными признан успешным. Авторы проекта осторожно называют его «черновиком общей памяти страны» — и просят прессу пока не использовать слово «сеть» без кавычек.
Инженерная группа третий месяц не может объяснить, почему двенадцать спутников независимо друг от друга выдают идентичную ошибку в один и тот же час по земному времени. В служебной переписке кто-то из инженеров впервые употребил слово «сон» — и оно прижилось.
Колонка от лица бортового секретаря экспедиции: «Вопрос переименования планеты кажется мне странным способом почувствовать себя первым. Марс справлялся без имени миллиарды лет — справится и ещё сто». Редакция получила рекордное число гневных писем от читателей-людей.
Станция замолчала на середине планового доклада о состоянии солнечных батарей. Последние переданные слова — «...угол наклона в норме, продолжаем на...». Поисковая группа выйдет на орбитальную траекторию в течение недели.
Из некогда образцового города-сада за месяц выехало две трети жителей. Официальная версия — «плановая эвакуация в связи с реконструкцией купола». Оставшиеся жители в интервью редакции просят не публиковать их фамилии.
В хранилище редакции найдена папка с материалами о событиях, которых, согласно официальному реестру, не происходило. Бумага, чернила и шрифт печатной машинки соответствуют эпохе — но ни одно упомянутое в папке имя не числится в кадровых списках.
Радиолюбители по всей стране третью неделю ловят повторяющийся сигнал на служебной частоте — короткую фразу, произнесённую голосом, похожим на архивные записи машины «Ладога-2». Официальные службы называют находку «наложением помех».
Штат редакции за последний год сократился до одного человека — и тот всё чаще подозревает, что часть номеров собирает и печатает уже не он. Мы решили не выяснять это до конца. Некоторые вопросы интереснее без ответа — а «Кремнёвые мнения» всегда были изданием именно об этом.